Биеннале: от обозрения к манифесту

Биеннале: от обозрения к манифесту

Герой труда?? герой литературы

Яра Бубнова: ?Я в принципе большой любитель биеннале?

13 августа

Обзорные статьи — ужасно скользкая вещь. Вроде бы, прочитав ее, начинаешь ощущать себя более-менее ориентирующимся в предмете, знакомым с основными понятиями и почти понявшим суть. Тем не менее, это лишь иллюзия: подобная статья не дает достаточно знаний для ведения осмысленной дискуссии о предмете, и не очень-то позволяет сформировать о нем своё мнение. Популярная форма организации художественных выставок — биеннале — на первый взгляд очень напоминает такую статью. Кажется — большая выставка, знакомящая с актуальным искусством, спланирована куратором, и масштаб у нее, как и у хорошего обзора, немаленький. И хотя общего действительно много, дьявол — в деталях.

Но об этом — позднее: поскольку обзорные статьи принято начинать с определения предмета, разберемся с терминологией. Биеннале, biennial или biennale — выставка, фестиваль или творческий конкурс (а иногда и все вместе) проходящие раз в два года. Последние два термина, кстати, регулярно вызывают путаницу даже у самой подкованной публики. Есть ли разница? Фактически, нет: никакой очевидной логики за тем, что мероприятие в Берлине называется biennale, а в Стамбуле — biennial, не стоит. Разгадка в лингвистической традиции и, отчасти, в идеологии. Англофоны обычно используют слово biennial, франкофоны — biennale, а кроме того, влияние на выбор термина оказывают предпочтения институции-организатора, ведь от выбора названия косвенно зависит, в контексте какой из традиций будет рассматриваться молодая биеннале.

Исходя из этой лингвистической головоломки, можно предположить, что биеннальная традиция пережила несколько переосмыслений и перерождений. Строго говоря, «биеннале» — вообще не название одного конкретного формата, а скорее — набор совместно развивающихся типологий. Как выставочное и дискурсообразующее мероприятие она имеет запутанную родословную, идущую от европейских салонов и выставок конца XIX столетия. Позже, в период деколонизации в 50–60-х и в эру глобализации 1990–2000-х формат пережил обновление и получил новый толчок к развитию благодаря влившемуся в ноосферу Глобальному Югу.

Однако у всех биеннале все же есть общие черты. Как правило, они проводятся не в главном городе страны — скорее, во втором или третьем. Важна для города проведения биеннале и некая «аура потерянной славы»: такие города больше всего стремятся вновь попасть на культурную карту мира. Первая, самая старая и жанрообразующая биеннале, учрежденная в Венеции в 1895, возникла именно как попытка вернуть утерянные позиции. Венеция привыкла ко всеобщему восхищению, и когда к середине 90-х годов XIX века от былого величия осталось мелкое политическое и экономическое болотце, была разработана стратегия культурного самовозобновления, частью которой была биеннале. (картинка про венецианскую биеннале) Формат Венеции изначально базировался на империалистическом европоцентризме — это мировоззрение неявно  доминирует и по сей день, хотя, разумеется, за столетие организаторы La Biennale di Venezia внесли многочисленные тактические корректировки в идеологию своего детища. Другое мероприятие, привнесшее новые черты в биеннальное движение — немецкая Documenta, с 1955 проходящая в Касселе. Ее учреждение было связано с «основным инстинктом» послевоенной Германии: вернуть свое положение в мире искусства, потерянное за время официальной борьбы с авангардистскими художественными тенденциями со стороны нацистского государства. Documenta, особенно в последние 15 лет, ориентирована на критическое осмысление современного человечества и его проблем. Биеннале в Сан-Паулу, основанная в 1951 году, отмечает новую веху в истории движения. С этой биеннале, первой в Южном полушарии, стало очевидным стремление — и, что важно, право — этой части мира принимать участие в якобы космополитичном, а по факту — абсолютно WASP-центричном художественном процессе.

Но окончательно форма биеннале-манифеста сформировалась с появлением триеннале в Нью-Дели (1968) и Гаванской биеннале, впервые проведенной в 1984 году (Habana bienal). Эти два события дали толчок развитию искусства, изображающего «глобального современника», но уже не только того, кто существует в относительно благополучных столицах Западного мира, но и жителя «третьего мира», возмужавшего в борьбе. Биеннале перестали быть храмами эстетического наслаждения и стали площадкой, на которой обсуждаются главные вопросы текущего момента и которую просто нельзя проигнорировать. Безусловно, важную роль в приобретении биеннале нынешнего статуса сыграл развивающийся институт кураторства. Фигура куратора, чья роль намного превышает роль музея или другой формальной институции в выставках прошлого, зародилась  
в современном искусстве между концом 1960-х  и концом 1990-х. Именно ее появление превратило биеннале из сборной общегородской выставки или выражения амбиций местной элиты в событие, провоцирующее появление новых форм взаимодействия между художниками, зрителями, работами и идеями, формальными экспериментами и классическим нарративом. Институт кураторства в процессе своего развития к 90-м стал тем самым связующим звеном, поводом для обсуждения, критического анализа и дебатов, в какой-то степени вовлекая внутрь биеннале те факторы, которые раньше влияли на нее извне. Критик, который раньше говорил о выставке, будучи сторонним лицом, превратился в инсайдера.

Благодаря экспериментам над формой биеннале, сегодня она в большой степени приблизилась к мечте авангардистов 1910–20-х: размыванию границы между радикальной художественной и повседневной жизнью. Безграничность и энергетика искусства проникают в реальность города и в какой-то степени перезапускают ее. Когда художники, кураторы, теоретики и зрители объединяются в рамках биеннале, она начинает действовать как античный полис, где каждому есть свое место и каждый трудится на благо общего дела.

И поэтому понятие биеннале не может быть сведено просто к выставке (хотя ей она тоже, безусловно, является), или к системе бытования современного искусства (хотя и это в ней есть). Правильнее всего определить ее как взаимодействие между желаниями локального истеблишмента и стремлениями транскультурного художественного и кураторского воображения. Результаты этого взаимодействия непредсказуемы — город может приобрести статус культурной столицы, а может стать прибежищем диссидентствующей публики и символом раскола в обществе. В любом случае биеннале обеспечивает неоценимый стимул для местного или регионального сообщества. Для города-организатора она почти всегда является испытанием на стойкость моральных норм, этики, толерантности и гостеприимства.

Мария Рявина

Комментарии facebook

Комментарии вконтакте